4living
InteriorExplorer

Марина Рейзберг

Spaceship

Советский модернизм — это триумф космоса: инженерной мысли, пространственной свободы и художественной смелости. Экспрессивные, фантастические, почти инопланетные сооружения — космические корабли, по иронии судьбы приземлившиеся в закрытой стране. Явно выраженный «космизм» этого стиля можно объяснить не только стремлением в бесконечную вселенную, но и тягой зодчих к свободе, выраженной не то в эскапизме, не то в скрытом творческом диссидентстве. Готовые вот-вот взлететь, эти объекты на десятилетия застряли за железным занавесом.
Сразу после его падения архитектурные артефакты тоталитарного прошлого вызвали отторжение у жителей бывшего Восточного блока. В странах Балтии советские постройки ветшали и разрушались из-за безразличия властей ко всему семантически «русскому». Мы видим, как бывшие республики продолжают уничтожать свое прошлое так же рьяно, как некогда сам советский режим искоренял дореволюционную архитектуру.
К счастью, нашлась смысловая лазейка, дарующая зданиям индульгенцию. Местные архитектурные школы открещиваются от идеологического родства, конструируя объектам новую, более живучую идентичность. Теперь перед нами не осколки режима, а памятники национального модернизма, выражающие локальную самобытность.
Но что будет, если полностью лишить здания переменчивого исторического нарратива? Вырвать их с корнями из накаленного дискурсивного поля и поместить в вакуум, в без(воз)душное пространство?
Фрагмент здания лечебницы в Друскининкае (арх. А. и Р. Шилинскасы, 1981) вычленяется из контекста и начинает жить собственной жизнью. Не сдерживаемый более ни идеологической волей, ни функциональной необходимостью, ни законами гравитации, бывший объект архитектуры трансформируется. И вот перед нами уже не здание, а самый настоящий космический корабль, парящий на орбите.
Planet Earth is blue and there's nothing I can do?